Москва и МО

document 2004 - май Popular

в Егорьевске

default 1946-1947 гг. Popular

материалы Московского Общества Охотников о московских полевых испытаниях охотничьих (гончих) собак (1948 г.)

document 1930 - осень Popular

ИТОГИ РАБОТЫ ИСПЫТАТЕЛЬНОЙ СТАНЦИИ Т-ВА «МОСКОВСКИЙ ОХОТНИК И РЫБОЛОВ» ЗА 1930 Г.

Полевая испытательная станция гончих открыла свои действия с 16 октября 1930 г. Как основное правило работы ее, была установлена проверка достоиства собак в одиночку; при чем каждой испытуемой собаке давалось 4 часа времени, как срок вполне дстаточный для выявления качеств ее.

Испытания производились в заказнике при селе Кубинка, Наро-Фоминского района. Заказник этот разрезан на две части Нарофоминским шоссе и, кроме того, весь пересечен квартальными просеками и дорогами, благодаря чему и представляет много удобств Судьям, имеющим возможность перевидеть зверя и следить за работой собак. Для работы же гончих заказник создает большие трудности, так как добрая половина его сплошь покрыта густой высокой травой и завалена лежащим долгие годы гниющим буреломом, кучами хвороста и поленницами дров. Все это дает беляку широкое поле для свойственных ему хитрых уловок при преследовании собаками.

К  сожалению,  в заказнике  мало  беляков,   не было дня, когда бы удалось найти в нем более 4 зайцев и это при ходьбе по лесу от зари до зари. Русаков и лис в   заказнике нет  вовсе.   Кроме того, наличные  беляки производят впечатление хорошо знакомых с гончими и отлично ими вытренированных, так  как поднимаемы они были по большей  части в одних и тех же местах заказника и делали определенный для себя круг, мно­го  два,   после   чего   начинали  искусно оттираться от собак, прекрасно используя болотистые  поляны,  бурелом  и  кучи   хвороста.  В   этой   вытренировке  беляков убеждает  еще и то обстоятельство,  что за  время работы станции 4 дня  в заказнике  гоняли посторонние гончие, принадлежащие, как то удалось установить совершенно точно, местным охотникам, членам Кубинского коллектива.  Такое отношение к заказнику не делает чести сознательности этих членов коллектива и  ярко аттестует полную бездеятельность бюро его, которому неоднократно было поставлено на вид, устно письменно,  такое  возмутительное,  недопустимое  отношение к заказнику и к работе в нем испытательной станции.

Всего  за 33  дня  существования  станции через  нее прошло 15 гончих, из коих 6, или 40%, получили диплом III степени. 4 собаки не были расценены, гак как за данное им на работу время не сумели найти зверя. Из прошедших через станцию собак 12 принадлежат охотникам города Москвы, 2 приведены были из Ивантеевского коллекитва и 1 из-под Калуги. По породам эти 15 гончих делятся так: 12 русских и 3 англо-русских. Шесть собак, получивших дипломы, все русские.

Лучше всех на испытаниях станции показал себя осенистый выжлец «Громило» (рожден в 1922 г.) Ив. А. Белкова. проявивший большую опытность, азартную работу, хорошее мастерство и сильную вязкость, чем и заработал 69 баллов из 100. Он умело нашел двух беляков, водил их на кругах, не стеряв ни одного, так что оба раза для окончания испытания был снят с гона. К сожалению, этот выжлец, очень недур­ной по экстерьеру, не имеет родословной.

Хорошо показали себя выжловки «Жема» П. Л. Валова и «Волторка»  Аф. М.  Ламанова.

Известные «Будило» Г, Т. Барышникова, «Шумило» К. И. Мацке и «Плакун» Я. Т. Барышникова подтвердили свои качества дельных  гончих.

Прекрасные способности выказала выжловка «Заливка» Г. Т. Барышникова, выставленная на испытание с потертыми мякишами всех четырех лап и потому не имевшая силы заработать себе диплом.

Недурно работала выжловка «Затейка» К. И. Мацке, не проявившая достаточно для диплома мастерства и полаза, что, несомненно, происходит от привычки работать в смычке.

Малая запись собак для испытания на станции может быть объяснена новизной дела, так как испытательная станция гончих была организована впервые и, повидимому, цель ее и задачи еще не вполне освоены гончатниками, обычно туго идущими на все новшества, хотя бы и существенно важные для дела кровного собаководства.

В заключение необходимо упомянуть, что для жилья судей и присутствующих на станции охотников с их собаками в селе Кубинке, в 1 километре от станции железной дороги, было арендовано два дома (из них— один с просторным закрытым двором для размещения собак), которые представляли приезжающим полное удобство.

В. Мамонтов

document 1926 Popular

Взято из каталога 115 Московской выставки

ОТЧЕТ О 1-Й  ПОЛЕВОЙ  ПРОБЕ  ГОНЧИХ 1926 года, происходившей  16-19 октября в 14 вер. от  Москвы,
в Гольяновской лесной даче Измайловского  лесничества

Дату 16—19 октября  1926 г. по справедливости следует назвать исторической для всех истинных любителей гончих. В эти дни  т-во  «Московский Охотник» устроило первую, после войны и революции, пробу гончих. Состоявшуюся пробу гончих мы имеем полное основание назвать первой, ибо таковая впервые произведена была по правилам, утвержденным Всесоюзным  Кинологическим Съездом, была широко анонсирована и вполне доказала не только возможность,  но и успешность этого начинания.

Неоднократно приходилось слышать сетования гончатников, что одни выставки не могут в полной мере удовлетворитьохотничью массу, ибо отмечая кровный, типичный материал исключительно по экстерьеру, судьи не могут ручаться за полевые качества премируемых собак. Особенно часто приходится слышать разговоры о том, что выставочные победители вовсе не гоняют, а экземпляры, отмеченные на выставках какбеспородные, являются выдающимися гонцами.

Если аналогичные упреки по адресу легавых собак могут быть блестяще опровергнуты ссылкою на ежегодные полевые испытания и существование особого класса полевых  победителей на выставках, то становится понятным, что идея устройства полевой пробы гончих рано или поздно должна была найти свое разрешение.

Ввиду того, что старые правила бывшего Московского О-ва Охоты несколько устарели, пришлось столкнуться с необходимостью их пересмотра и исправления. Для того,  чтобы эти правила могли быть авторитетными, надо было, чтобы новая их редакция была одобрена вполне компетентными лицами. Таким образом идея, зародившаяся и созревшая уже несколько лет тому назад, могла быть разрешена только 1 - 5-го декабря 1925 г. на состоявшемся Съезде кинологов и получила практическое разрешение настоящей осенью.

Ввиду того, что правила, выработанные и утвержденные Съездом, предусматривали устройство полевой пробы гончих, как для смычков и стай, так и для одиночек, перед 1-вом естественно встал вопрос о структуре этой пробы. Все инициаторы пробы принципиально высказались за допущен иодиночек, так как с одной стороны введение на выставках класса полевых победителен проще всего может быть применено именно к одиночкам, а с другой— нельзя было не считаться и с тем, что значительное количество гончатников являются обладателями как раз такой одиночки.

Но, учитывая, что испытание гончих, в противовес легавым, требует затраты значительно большего времени, и в день нельзя испытать более 2—3 единиц, а частеньки случаи, когда осоенно неблагоприятные условия погоды заставляют давать работу иногда на другой или третий день одной и той же единице, пришлось на этот раз, к крайнему сожалению, отказаться от испытания одиночек. Впрочем, нельзя не сказать, что в сущности и в дальнейшем при развитии этого начинания едва ли удастся центральным губернским организациям проводить их для одиночек, ибо запись в 20-30 собак грозит растянутьиспытание на 10 -12 дней, что является абсолютно невозможным.

Отсюда сам собою напрашивается вывод, что все местные более мелкие охотничьи организации и ячейки должны озаботиться устройством у себя подготовительных испытаний, где непременно должны быть испытаны и одиночки, и только уже профильтрованные таким образом собаки могут участвовать на губернских и центральных испытаниях.

Однако, отнюдь не следует переоценивать факта недопущения одиночек на испытания, из-за которого может быть брошен упрек в однобокости испытаний, так как из постоянного соприкосновения с гончатниками я вынес твердое убеждение, что большинство из них всегда охотиться с двумя-тремя собаками и владелец одиночки на охотах обыкновенно об'единяется со своим товарищем владельцемдругой такой же одиночки. На полевую пробу гончих было записано 2 стаи и 3 смычка, из которых один смычок был снят владельцем. Таким образом эту запись, близкую но количеству записанных единиц., к записиполевых проб довоенного времени, приходится все же признать недостаточной. Причиной этому было, с одной стороны, новизна этого начинания, боязнь многих гончатников повести на пробу своих собак,неопубликование до сего времени трудов Всесоюзного Кинологического Съезда и незнакомство, благодаряэтому, охотничьей массы с правилами, а с другой — присущая гончатникам инертность, которая подтвердила, что много говорить о работе своих собак на выставках одно, а показать их на испытаниях - другое.

В последнее время в периодической печати появлялись заметки о том, что испытание гончих устроить весьма затруднительно, преждевременно и т. д. Высказывались иронические замечания и о том, что испытывать, например, чутье гончих невозможно. Только что прошедшая проба гончих блестяще опровергла все сомнения и доказала полную своевременность и возможность устройства таких испытаний.

Испытания происходили под самой Москвой, в 14 верстах от нее по Стромынскому шоссе, в 3-х верстах от ст. Балашиха М.-Нижегор. ж.д. в Гольяновской лесной даче Измайловского лесничества, площадью 2.000 десятин, обильной зайцем. Дача эта представляет из себя  идеальные места для  испытаний, так как состоит частью из лиственного леса—березняка и осинника, частью из хвойного, с различными полянами, болотцами, мелочами и сечами,  густо заросшими травой. Ее неоспоримое преимущество для испытаний заключается в том, что вся онаразделена широкими просеками на полуверстные кварталы, пересеченные вдобавок дорогами в разных направлениях, что дало возможность судьям почти все время не только не спускать гончих со слуха, но часто видеть их работу на открытых местах. Особенно отчетливо была видна работа смычка Н. М. Попова, когда беляк много раз скидывался и западал на глазах судей, проходя несколько раз по одной и той же просеке.

Прошедшие испытания блестяще подтвердили справедливость всех граф оценочной таблицы, утвержденной съездом, и таким образом трудная задача устройства полевых проб гончих должна считаться разрешенной, что позволяет надеяться, что год от года такие пробы будут проникать все глубже в толщугончатников, захватывая все более широкие круги и привлекая все новых участников.

Николай Пахомов
2ноября 1926 г. Москва

СКАЧАТЬ ОТЧЕТ СУДЕЙ 1926 - 1-я полевая проба гончих